Дверь тихо скрипнула, и Динь вошел в комнату. Утро самое хорошее время для работы, пока голова свежа и хочется дышать полной грудью. Он бодро направился к письменному столу. В творческом беспорядке лежали книги, полу исписанные листы бумаги и диски. Окинув решительным взглядом предстоящее поле боя, Динь в несколько минут навел порядок, распихав первозданный хаос по ящикам стола. Вот теперь не было ничего лишнего. Перед ним лежал белоснежный лист А4 и авторучка безызвестного корейского производителя. Удобно расположившись на стуле, он взял ее в руки и.. и ничего не произошло. Сначала накатило какое-то скользкое сомнение, а потом как-то незаметно в голове стало пусто. Идея, посетившая накануне, еще вечером, казавшаяся безупречной, стремительно тускнела. У будущего рассказа внезапно обнаружилось много логических изъянов, да и сама идея не выглядела оригинальной. «Ничего, прорвемся» - желание излить душу на бумагу пересилило здравый смысл, и перо неохотно поддалось.
- Бездарщина полная. – Настольная лампа даже немного поморщилась.
- Что именно?- переспросила Ручка.
- Да все, что ты вчера насоветовала нашему дарованию!
- Ну, знаешь ли, других идей все равно не было.. – обиделась Ручка.
- Мне кажется, что Лампа на сей раз права, - спокойным баритоном начал Диван, - Сама идея в общем-то не такая уж и плохая, но кажется у Шекспира что-то похожее уже было.
- Правда? – подавленным голосом поинтересовалась Лампа.- А мне казалась история о двух влюбленных из враждующих племен решивших быть съеденными, но не разлученными, такая романтичная…
- Смотреть надо было поменьше «Вокруг Света» - съязвила Лампа и от этого, кажется, даже засветилась немного ярче.
- Не расстраивайся, - доверительно продолжил Диван, - такое иногда случается. Ты думаешь, стараешься, а потом оказывается, что пару сотен лет назад кто-то уже успел это написать.
- Правда? Тогда ладно! – обрадовалась Ручка, - А ты злыдня! – сказала она, показав Лампе язычок.
Рассказ шел со скрипом. Как будто стоишь в пробке. Вроде бы и не останавливаешься до конца, а ленивая черепаха обгонит и не вспотеет. Начал смущать сюжет. Конечно, приятно писать о солнечном Гаити, когда за окном осень, а редкие снежинки тут же тают, едва коснувшись асфальта. Конечно, страсть на фоне песчаных пляжей и пальм и голубого неба носит обжигающий характер, а концовка глубоко трагична. Но не то все это. Создавалось почти физическое ощущение жевания бумаги. Что бы хоть как-то приглушить это чувство, он тряхнул головой и поплелся на кухню. Через минут десять Динь вернулся с чашкой, в которой ароматно дымился кофе. Сделав пару глотков, помассировал виски. С рассказом надо что-то решать.
- А может быть про картину? – предложила Ручка после непродолжительного, но сумрачного молчания.
- И что с ней будет, с твоей картиной? – огрызнулась Лампа.
- Это будет живая картина, только этого никто в начале не понимал.
-Интересно, интересно, - оживился Диван, - продолжай!
Ручка засмущалась от такой поддержки, намного поморщила лобик и продолжила.
- Её нарисовали еще в эпоху возрождения. Один из великих мастеров прошлого вложил в нее душу своего умирающего друга, и картина стала живой.
- Тогда уж лучше подруги! – не удержалась Лампа.- Или твой великий мастер был голубым? Тогда уж сделай его еще и одноногим афро американцем!
-Пожалуй, лучше пусть душу подруги, одноногие негры это замечательно, но у нас, я так понимаю, не про войну Севера и Юга – решил Диван.
- Потом в смутное время картина оказалась потеряна, пока случайно в наши дни ее не купил в антикварном салоне главный герой и не влюбился в нее…
- Подожди, не спеши. Лучше не в салоне, а на Старом Арбате, у художника алкоголика, который выдал ее за свое творение.- Дополнил Диван, довольный столь реалистичным дополнением.- Итак, купили картину, что дальше?
- Он влюбляется в картину, ему начинает казаться, что в ее обществе ему становиться теплее и сердце не находит покоя. Еще, ему иногда кажется, что женщина изображенная на портрете смотрит на него, отвечая взаимностью.… Но он обычный человек, а она хоть и живая, но двухмерная…
- Класс! – раздался восторженный писк.
- Ой, кто это? – воскликнула Ручка.
Взгляды и Дивана. и Лампы, и ручки устремились на нового участника беседы – молоденькую белую чашечку. в которой оставалось еще немного кофе.
- Ага, белобокая глупышка решила вмешаться в умный разговор! – зловеще протянула Лампа.
- А что такого, разве я вам помешала?
- Да много ли ты понимаешь в такой тонкой штуке как вдохновение! – взорвалась Лампа, замигав от возмущения.
Диван заворочал пружинами, пытаясь загладить возникший внезапно конфликт.
- Ну, в принципе, известны примеры, когда подобное вмешательство было весьма плодотворно.
- И когда же такое было, по-твоему?
- Нельзя не вспомнить случай с новыми лаптями Льва Николаевича,. которые…
-.. которые посоветовали ему убить Болконского и женить Пьера на этой, как ее..
- Ростовой
- Да, Ростовой! И ты в серьез полагаешь, что роман стал от этого лучше?!
- Не берусь судить, лучше или нет, но он переведен почти на 150 языков- трезво парировал Диван.
- А слушал бы твой Лев Николаич только старого дуба, а не всяких там разных молоденьких дурнушек – при этих словах Лампа выразительно покосилась на Чашечку, - его роман и на 300 языков перевели бы!
После этой реплики стало тихо. диван собирался с мыслями, Чашечка совсем побелела, и, казалось, уменьшилась. Наконец тягостную паузу разорвал Диван.
- Хорошо, давайте вернемся к процессу, и будем думать дальше.
- А теперь не думается, меня с мысли сбили – злорадно сказала Лампа.
- Может быть, тогда он решил, что б его душу тоже пересилили в портрет? – предложила Ручка.
- Ага, а хладный трупик засунули под кровать, над которой уже бы висело ДВА живых портрета. Опомнись, тот великий мастер прошлого остался в прошлом, в эпохе возрождения! Ты же сама это сказала! Я же говорила, не думается, хотя, это твое обычное состояние, - закончила свою мысль Лампа.
- Тогда может наоборот, картине герой решил найти тело, чтоб она стала по настоящему живой и.. чтобы они могли быть вместе!
- Час от часу не легче. Объездил твой любитель прекрасного все психушки, выбрал олигафренку посимпатичнее, а темной ночью, с помощью карт таро и птичьего помета совершил темный ритуал и поменял их душами. Да твой герой просто образцовый гуманист!
- В принципе, мир жесток, - вставил было Диван.
-Ох, молчал бы ты лучше, не кожаный – намекая на обшивку, сказала Лампа.
Ручка раскрыла было ротик, чтоб предложить еще одну идею, но, передумав, захлопнула и попыталась сосредоточиться. Её хватило на пару минут:
- Действительно! Ничего не выдумывается! Как же закончить эту историю?
- Разрешите мне сказать! – робко подала голос Чашечка.
- Что, дадим слово молодежи? – вопросил Диван.
- Пускай, теперь то уже портить нечего. – великодушно разрешила Лампа.
Чашечка внутренне подобралась. Она очень хотела оправдать возложенное на нее доверие:
- Главный герой очень сильно влюбился в эту странную картину. Он повесил ее напротив кровати, что бы день начинался и заканчивался с ее мягкой улыбки. Так прошла не одна неделя. И однажды, он как обычно позавтракал и пошел на работу. В тот день у соседей случился пожар. Выгорело 2 этажа. Начисто. Подъехавшие пожарные слышали крики о помощи, но, наверное, им показалось, так как он жил один. После этого он переехал, почти никуда не ходит. Одни говорят, пробовал заняться живописью, но бросил. Другие говорят, что пьет. Не знаю, и то и другое может оказаться пустой выдумкой.
Чашечка замолчала и стала ожидать критики, однако ее не последовало.
- А что, пожалуй неплохо – резюмировал общее мнение Диван.- Трагично конечно..
- ..Но мир жесток. Не правда ли мой друг? – ехидно закончила за него Лампа. – Это лучше чем экзотическая история о съеденных одноногих неграх.
- А по-моему супер! – пискнула Ручка и заговорчески подмигнула Чашечке.
Динь последний раз отхлебнул кофе и поставил чашку на стол. В этот момент какая-то мысль промелькнула на периферии сознания. Что-то про ожившую картину и пасмурный день, озаряемый языками рыжего пламени. Ну конечно! Словно в голове зажегся мощный проектор, разогнавший туман из пустых раздумий. Сюжет родился почти мгновенно. Чувствуя зуд в кончиках пальцев, Динь достал чистый лист бумаги и взялся за авторучку.
